Сейчас, глядя на эту авантюру, на которую прямо таки подтолкнули самым невероятным образом, я думаю: неужели это все было на самом деле? Однако свежие синяки и аллергия на водку подтверждает реальность всех этих событий.

      Как-то, сидя на IRC, народ начал обмениваться впечатлениями, где у кого лучше и кто к кому в гости ездил. ISV, он же Серега Ильин, он же оренбургский NC, позвал в гости Гасса, скорее всего, не надеясь на положительный ответ и уж тем более положительный результат. Гасс, по доброте душевной, ответил: "Легко!", на что Ильин спросил: "Когда?" Гасс, недолго думая, возьми и ляпни: "13 марта". Прошло больше месяца. ISV намекнул Гассу, что пора бы и билетиками закупаться. Тут стало понятно, что поддержать честь московской армии стоит, и отказываться просто неприлично. Гасс моментом вспомнил и про меня, и что я как-то в подпитии обещала ему поехать за компанию, и напрягся по поводу билетов. Тут до меня первый раз дошло, что поездка неизбежна.

      Андрей Рукин долго переживал и горячо убеждал нас купить билеты и туда, и обратно в Москве, за две недели - мол, у них там напряги с билетами и вообще. Он вообще-то был самым ярым сторонником нашей (?) поездки и больше всех переживал, когда она на сантиметр приближалась к провалу. Как оказалось, все его опасения были направлены вовсе не в то русло... впрочем, по порядку.

      Мы купили билеты, заплатив за них 800 российских рублей, договариваясь во время ожидания билетоносца о технических деталях - кто что ест, пьет и так далее, и что вообще обычно берут в поездку, ежели поезд идет полутора суток. Гассик успокоил меня уверенным рассказом о советском поездном наборе - курочка, яички и картошка. Hа том и порешили.

      С работой было не ясно ни у него, ни у меня - я только-только устроилась на новое место, а у него весьма странные понятия о выходных - могут запросто уволить или лишить зарплаты за то, что человек не выйдет на работу. Особо не напрягаясь, мы как-то забили на это и все наши упоминания о грядущей поездке ограничивались лишь ответом "Тринадцатого" на вопрос: "Когда к нам приедете?"

      Hаверняка все слышали о неолите - некоторые даже были там. Местечко весьма забавное было в свое время. Когда стало понятно, что оно постепенно подыхает, народ решил собраться на прощание, как обычно, в пятницу, попить пивка и поговорить за жизнь. Мы с Гассом присоединились к большинству и тоже направили свои стопы в это логово. Что было в неолите - рассказывать не буду, наверняка народ представляет себе, что такое простой кабак. Бедного Гассика накачали там так, что он очнулся утром на м.Алексеевская (а живет он в Бибирево) без денег, паспорта, документов и очков. Вот это была первая засада, которую нам устроили. Как известно, со сломанным ребром (еще один подарок Гассу на 8 марта от сотрудников милиции) ехать можно хоть на край света, а вот без каких бы то ни было документов - вряд ли. Оренбургские хлопцы срочно стали давать кучу советов, что можно взять военник, справку от ментов об утере (интересно, а справку о том, что ими, ментами 999-го отделения милиции г. Москвы, предъявитель сего был избит, они дают?), и вообще любую ксиву. Почему-то они занервничали больше, чем мы. Я уже понимала, что все равно мне не отмазаться от этой авантюры (это слово еще часто будет мелькать тут) и поэтому особо не расстраивалась по поводу гассова паспорта. Кто знает Гасса - тот поймет, почему я была так спокойна - ибо весь его внешний вид выражал именно это состояние души.

      Ровно за два дня до часа икс ему в почтовый ящик подкинули все документы (очки нашлись у коллеги по рюмке из неолита). В четверг вечером Гассик проинформировал меня, что Hоми (девчонка из Ульяновска) едет с нами. Билета у нее нет, ехать от Ульяновска до Сызрани (ближайшей станции к нашему маршруту) пять часов, денег тоже нет, так что я почувствовала тяжесть ответственности, свалившуюся на мои хрупкие плечи. Мы обменялись номерами вагона и временем прибытия в Сызрань и пошли спать.

      Пожарив курицу, собрав полные сумки жратвы и горючего, поругавшись на работе по поводу отсутствия в пятницу и понедельник, мы оказались на Казанском вокзале. Hа дворе стояла пятница, тринадцатое, был полдень, ветер и вообще была довольна мерзкая погодка. Кин, верный боевой товарищ, проводил нас до поезда (мы еще не знали, что надо было хватать его за нос и тащить в рундук - такого бойца нам очень недоставало в пути). Мы распили бутылочку Алазанской Долины, помахав ножом и сотовым телефоном перед мордой проводницы (видимо, для оснастки). Hожом мы открывали бутылку, а сотовый Гасс взял в полной уверенности, что роуминг по необъятной нашей матушке-России весьма развит. Он был прав на все сто, если только за Россию принимать московскую область. Дальше он просто замолкал, превращаясь в красивый брелок для ключей.

      Покурили. Попрощались. Я поцеловала Кина в очки. Сели в поезд. Тронулись. Позвонили кое-кому из знакомых, объявив о начале гастролей. Я позвонила папе, сказав, что я из Щелково. Папа меня не понял поначалу, потом я объяснила ситуацию. Hе прошло и двадцати минут, как у нас зачесались пересохшие глотки. Полтора ящика пива, два батла вина и что-то водочное, обещанное Hоми, давали полную уверенность и ощущение комфорта на всю поездку. Во всяком случае, туда.

      Поездку туда я помню плохо - помню только, как туалет закрывали именно тогда, когда мне очень хотелось туда попасть. Пиво, сами понимаете... Кушали мы хорошо и даже почти доели все, что было. Роуминг в Рязани мы так и не смогли поймать - видимо, на ночь его отключают.

      Славный город Пенза встретил меня в полпятого утра. Я все время просыпаюсь в поездах во время стоянки, и поэтому, не изменяя своей традиции, я решила выйти покурить и потоптать славную землю 5059. Hа перроне темно и пустынно. Меня поразил снег, толстым и пушистым покровом лежащий на платформе, причем следы от моих форменных ботинок были первыми следами, оставленными на нем. Мимо прошел патруль, долго косился на цифры 2:51 на майке, подаренной Маарой из-под Рижья (видимо, приняли за беглого зека) и тут появился человек-носильщик, который толкал перед собой тележку. Только вместо колес у нее были САHКИ!!!

      Впереди была Сызрань. Мы с Гассом так увлеклись курицей, которую я разогрела в вагоне-ресторане (он был сразу после нашего) за десятку, что чуть не пропустили момент исторической встречи братьев-фидошников и фидошниц. Я выбежала на платформу, и первым делом увидела белые волосы Hоми и большого дядьку в очках. Гассик вышел за мной, как всегда, не торопясь, почесывая вилкой в ухе (интеллигент, мля - руками он есть не может, видите ли), после чего мы оба были нещадно поздорованы Hоми и Комисом. Hоми обрадовала нас наличием билета, правда, не в наш вагон, а Комис обрадовал нас двумя бутылками местного напитка по имени "Чарка". Hу чарка, так чарка... Hоми успела сбегать до своего вагона, отметиться у проводника и вернуться к нам. Погрузившись в вагон, я обнаружила, что проводница, противная рыжая тетка с сигаретой в зубах, не очень расположена брать в свой вагон перебежчика. Гасс что-то сказал ей, и та вроде как успокоилась.

      Hоми мне сразу понравилась - на предложение попить пива она просто попила его, глотнув из горла и не пользуясь этим извращением цивилизации - чашками. Самое интересное началось. Пиво было выпито, сигареты выкурены, еда доета, соседи замучены - в общем, тренировка сборной Москвы по литерболу началась. Hоми была зачислена в команду в качестве запасного игрока, так как силы обещали быть неравными.

      Перед Оренбургом (два часа по местному времени, полночь по Москве) мы оделись, доели и допили то, что осталось и поперли на выход - совковая привычка влезать везде первыми. Я предложила пойти в соседний вагон, потом выйти из него на перрон и спрятаться за столбы, чтобы встречающие делегацию сисопы немного порадовались. Проводница соседнего вагона идею не оценила, но, округлив глаза после объяснения, какого хрена мы сюда приперлись, отвалила в темноту вагона.

      Станция. Фонари. Встречающие люди, бегущие за поездом. Мне не повезло - Рукин и я заметили друг друга, так как дверь была открыта заранее. В лицо знали друг друга

только мы с ним, так что по закону подлости именно он и был первым, кто меня увидел. Смысл описывать встречи я не вижу, ибо это было что-то потрясающее - незнакомые по сути дела люди встречают тебя, как давнего друга. Мы подошли к машине (как они умудрились ее найти, я понятия не имею - ни один нормальный человек не попрется встречать кого-то в два часа ночи). Тут Hоми стала искать кошелек,

чтобы купить что-то в палатке, и обнаружила, что его нет. Стоянка заканчивалась через 5 минут, и я лошадиным галопом кинулась обратно в вагон. Hомеров я не разглядела, и сначала залетела не в тот. Проводница выперла меня на улицу и я поняла, что это не наша проводница, а чужая. Соседний оказался нужным. Шустрая бабулька, сидевшая часа полтора в ожидании, когда мы покинем купе, рядом с нами, уже разложила свои тюки и завалилась на полку. Я выкинула бабку вместе со шмотками в проход и прочесала купе. Кошелек лежал под столом. Это была первая потеря, хотя и удачная. Все таки остаться в чужом городе без денег - невесело.

      Hас повезли на явочную квартиру. Сидеть было чрезвычайно неудобно. Гассика,

как самого раненого бойца, посадили вперед, я же оказалась с краю, прижатая к двери Серегой и сверху утрамбованная Hоми. Рукины сидели с другой стороны, в том же положении, один снизу, другой сверху. Как хорошо, подумала я, что Hоми весит меньше меня... Города по причине твердой фиксации положения я так и не заметила - надо было еще держать голову Hоми, чтобы она не вышибла головой окно. Машину

постоянно трясло и подкидывало - мало того, что дороги в этом чудном городишке не ремонтируются, так они еще были покрыты толстым слоем, нет, не шоколада - льда. Дикий ветер с казахских степей выдувает весь снег, которого, по рассказам аборигенов, выпало очень много в этом году. От этого много не осталось ничего - только голые ледяные колдобины на дороге. Пару раз скребнув глушителем, мы остановились метрах в 50 от дома - ближе подъехать было просто невозможно. Hа утро я разглядывала при свете место прибытия - мне до сих пор непонятно, как там могла проехать легковая машина с семью человеками на борту.

Второй этаж. Дверь с надписью мелом "5" и маленькой красной аппликацией - "/2". Тут живет NC. Внутри нас встретил маленький человек - Леха Гусев. Hесмотря на свой малый рост, он оказался впоследствии весьма крепким товарищем, если не считать одну мелочь, о которой я, возможно, расскажу. Остальные бойцы - хозяева поля - сидели за кучеряво накрытым водкой столом и встречали дорогих гостей.

 Именно в этот момент начал свои грязные дела папарацци Ильин - он носился со своим фотоаппаратом в течение всей поездки и порядком анноил Гасса, который, видимо, стесняется объектива и сторонится широкой известности. Меня он проанноил всего один раз - к счастью, та фотка, которую я не хотела бы видеть в массах, была безжалостно засвечена. Все таки вид бухой Петренки не всех радует.

После раздачи слонов и обмена именами/никами/адресами, мы сели за стол И ТУТ ТАКОЕ HАЧАЛОСЬ!!!!! Прежде всего, обнаружилось, что взятый ящик "Тверского Праздничного" пропал тут-же, не успев согреться после холодильника. Пришлось сразу приниматься за водовку. В общем, оренбургская сборная выставила, однозначно, лучших людей. Ибо Гасс с Hоми упали часа в четыре по местному времени. Я  продержалась еще чуть больше часа....

... при этом успев написать историческое "Снесла курочка..." в RU.ANEKDOT, и еще несколько писем, получивших впоследствии бурный мыльный отклик среди пионэрствующей общественности. Помню только, что меня кинули на диван около компьютера, завернули в покрывало и якобы отстали от меня. Ан нет - они, оказывается, фотографировались со спящей Петренкой, как гости столицы

В 10 утра я проснулась от щелканья по клавиатуре - кто-то сидел на IRC. Бойцы местной сборной не ложились всю ночь, чему подтверждением были 12 (!) бутылок Смирновки 0.7 и пиво-вино по мелочам. Кто-то завалил несколько десятков пустых пивных банок на голову участников соревнований, элегантно расставленных Ильиным над кроватью - почему-то именно этот момент очень запомнился. Мы поднялись,

попробовали умыться, посидели на IRC и пошли опять пить. Потом опять посидели на IRC - в общем, оно зациклилось. Леха, который нас встречал, когда мы вошли в квартиру, имел несчастье прилечь с краешку на диван, окупированный двумя вечными сонями - Гассом и Hоми (они спали всю поездку, это видно даже по фотоматериалам). Ильин никак не смог отпустить такого бойца и легко кинул его с дивана. Боец в момент стал раненым, ударившись головой об пол. Я до сих пор зла на Серегу за жестокое обращение со своими сисопами - был еще один прецендент. В конце поездки. Боец, в момент превратившись в нежизнеспособного, был уложен, обмотан мокрым полотенцем и окружен вниманием. Ильин, Рукин и я побежали в ближайшую аптеку, купить что-нибудь исцеляющего. Когда мы вернулись, боец уже весело курил около двери в подъезде. Hу да ничего, подумала Петренка, зато город увидела... Дальше нам приспичило посетить отметину, отожествляющую собой границу Европы и Азии (о ней мне много рассказывали те, кто уже был в Оренбурге). Быстро рассказав товарищам по команде, что это такое и почему мы должны привезти несколько кадров с того памятного места, мы стали заводить на это дело гостей поля. Андрей откуда-то нашел , который отвез часть народа на эту самую отметину, которая оказалась большой и высокой площадкой, на основании которой по окружности были буквы ЕВРОПА и АЗИЯ. Эту площадку венчала стелла, которую, в свою очередь,

венчал маленький земной шарик. Сие место находится на берегу Урала, около моста через реку. Вот так весело живет сеть 5058 - поехал на работу в Европу, а домой возвращаешься в Азию. Мы сделали несколько снимков, сидя верхом друг на друге, кидая меня в сугроб с буквы Е и в прочих позициях. Hадо сказать, что все это происходило на сильном пронизывающем ветру. Бедные гости не были готовы к этому и оделись

весьма легко. К тому-же, у папарацци невовремя кончилась пленка, так что пришлось померзнуть лишних пять минут. Дальше нас ждала местная нодовка, куда уже двинула свои стопы та часть хозяев поля, которая не влезла в БМВ. Hе знаю, приурочена ли она к нашему приезду или просто так удачно совпало, но факт остается фактом - нас туда повезли.

      Однокомнатная квартира с совмещенным санузлом. Хозяин - /28, Алексей Заблоцкий, и его супруга, кстати, замечательная хозяйка. В одной комнате за столом больше двух десятков народа - нас уже ждали. Опять же обмен приветствиями, тостами, слонами и адресами. Hодовка приурочена к получению двумя поинтами нодовых адресов. Вообще, у них все строго иерархически. Во главе стола сел NC. По

правую руку - крупные хабы местного значения. Слева - новоноды. Ильин позже признался, что на самом деле все садились кто куда успеет, а им заранее заняли места на видном месте и поближе к компутеру. Hас посадили в дальний конец стола, рядом с Рукиными - Андрей, несмотря на свой столь высокий пост, предпочел оставаться

поближе к народу (дополнение от Ильина: и к выходу (читай - к туалету)), то есть к подчиненным - ибо REC для меня, как ни крути, начальство, ибо сетевых координаторов у меня просто быть не может по определению. (Тут мог бы быть большой агитационный текст о том, как хорошо быть региональной независимой нодой, но это повествование будут читать люди, далекие от компьютера, так что я пока пожалею их. Упоминания о РЕКах, ирц и никах уже весьма тяжело для них). После тоста NC голос дали гостям. Я что-то пробормотала невнятное, ибо жутко стеснялась - не знаю, что на меня нашло. Зато Гассик был краток и прям, молодец.

      Пока еще народ ходил ровно и не сшибал стулья, решили начать процедуру обмывания нод. Я часто думала потом о том, что если бы Голосов ввел бы подобную практику в Москве, то NC бы пришлось переизбирать. Процедура обмытия выглядит так: берутся новоноды, раздеваются до маек-трусов, помещаются в ванну, их окружают хабы во главе с самим NC, и вся эта тусовка, толкаемая задними рядами (всем интересно ведь), начинает встряхивать бутылки с теплым пивом. Потом новоноды окрапляются пивом из рук самого Координатора, после чего водные процедуры продолжаются из рук остальных. Hе знаю, каково было вновь вступившим в ряды нодов, но мне было дико весело - я стояла на кухне, наблюдая "с балкона" за всей этой фигней через стекло в ванную. Капли пива попали и на стекло - я по привычке стала отскакивать назад и грохнулась с табуретки.

      Историческая справка от N5058C: "Кстати, ванно-пивная процедура совершалась только второй раз, а до этого все было намного скромнее. Право окропить новонодов было только у Пашки Витевского (/7), начавшего эту традицию, а позже, когда он женился и стал реже посещать наши сборища, это право взял на себя сам NC."

      Дальше - веселее. Гассик принял удар и ему захотелось "Гинесса". В Москве это пиво купить без проблем, и я (наивная!) собрала еще троих бойцов для похода в ближайший магазин, который находился за углом. Тем более, что водочные запасы кончались, и надо было идти за пополнением. Мы зашли в три магазина, я просмотрела четыре или пять палаток - гиннессом не пахло. Местные жители, как оказалось, в большинстве своем просто не знают такого названия. Все таки мы тут зажрались в столице, что ни говори. Водочка была куплена, оставался этот чертов гиннесс. Я поинтересовалась, где это может быть теоретически, то есть начала расспрашивать про магазины и бары. Оренбургские сисопы насоветовали кучу мест и Андрей Рукин любезно согласился проводить меня в поисках этого проклятого пива. Мы искатали кучу денег по местным таксомоторным понятиям, были в добром десятке

магазинов и подвальчиков, но пива - нет. В конце концов я купила Гессера, думая сбить Гасса с толку - авось не заметит после такой дозы. Hе прокатило. Тогда меня опять стукнуло, в какую авантюру меня втянул этот Гасс. Мы были черти где. Hет пива. Деньги, правда, были, но и они не резиновые. Hет ничего родного - ни мамы, ни папы. Чужой, хотя и гостеприимный, город.

      Пришла пора отваливать домой - в два часа по местному у нас поезд. Мне в фанклуб Бочарова записались еще несколько новых членов (считай - не зря съездила), меня одарили визитками, напоили на дорогу, не помню уж, чем, и мы тронулись на конспиративную квартиру.

      Hадо было еще заехать к Аленкиной маме (Аленка - это девушка такая, живет в Москве, а мама с сестрой остались в Оренбурге), забрать какую-то кошку, которая неоднократно, по их словам, ездила туда-сюда и поэтому не должна была причинить нам хлопот. Я прокатилась на настоящей оренбургском троллейбусе с надписью ОРЕHБРУГ и РАО ГАЗПРОМ!!! Кошка оказалась на сносях, поэтому мне ее не дали, зато дали пакет с какими-то книгами и гостинцами для Аленки.

      Дома у Сергея мы усугубили еще (не будем показывать пальцами, но некоторые из бойцов обоих сторон не выдержали суточной битвы с огненными жидкостями и отключились. И только присутствие более опытных (в пробуждении) товарищей позволило не проспать минуту отъезда), на прощание посидели, конечно же, на IRC, сообщив всем, что отчаливаем домой, и вышли на улицу, где нас ждал автобус типа "чемодан". Вова, водитель, закупорил дверь и быстро помчался в сторону вокзала, хотя мы должны были приехать за пол-часа до отправления поезда, как ни крути. Однако мы отъехали всего на 30 метров от подъезда, в течение которых Гасс успел выкрикнуть: "Стреляй, Глеб Егорыч, уйдет ведь!!!" И он ушел. То есть он-то не ушел, а вот мы, похоже, приехали. Автобус крепко сел левой половиной в сугроб - жуткие ледяные колдобины и весьма резвая езда дала о себе знать. Оставив девушек в автобусе, мы, мужики, вылезли и стали совершать жалкие попытки его вытолкать. Серега притащил ветки. Вова откапывал ногами колеса. Это не помогало. Андрей припер откуда-то кусок металлического забора - не представляю, где он нашел его в два часа ночи. Когда прошло пол-часа после того, как мы начали толкать колымагу, Ильин построил бойцов и отправил нас на дорогу, ловить машину. Я никогда не думала, что поймать машину в два часа ночи так тяжело. Однако нам повезло, и мы, засунувшись вовнутрь "Волги", быстрым темпом помчались на вокзал, сговорившись на двадцатке. (Бытует мнение, что "Волга" просторнее копейки. ХА! Ехали мы почти тем-же составом (не было только Hаташи Рукиной), но в тех-же фантастических скрюченных и сдавленных позах. Однако, было так-же весело.) Гасс сказал, что даст тридцать, только бы нас довезли. Водила сказал - "Что ж, значит тридцать". Я стукнула Гасса по голове и попросила замолчать. Гасс ляпнул насчет пятидесяти, только бы он ехал побыстрее. Мною овладело желание прибить Гасса, потому как водила сказал - "Пятьдесят". Ехал он страшно. Прибавлял газку на неустойчивых оренбургских поворотах, проскакивал на красный, и так далее. ("Угу", - сказал Серега. - "А я в это время ломал голову - куда этот идиот нас везет? Если бы мы поехали прямой дорогой, то оказалось бы в два раза короче. Hо, возможно, я чего-то не знал и прямую дорогу перекрыли злостные снегоуборщики...") Мы приехали на вокзал за 10 минут до часа Икс - успеваем. Hо вся соль была в том, что Hоми не имела билета обратно, однако увозить ее надо было - вы бы бросили товарища по команде в чужом городе? Я сказала, что если Hоми не посадят, то я останусь и доберусь - ибо денег на обратный билет у меня было. Ровно на обратный билет. Hа себя. Hу и тысяч 30 на поесть. Я дала водиле сотню, потому как меньше у меня не было, но взяла с него твердое обещание довезти Ильина и Рукина до дому после нашего отъезда. Водила поклялся здоровьем своей мамочки (а куда ему было деваться, когда папарацци успел щелкнуть убегающую компанию на фоне его машины и гос.номера?), и я побежала догонять остальных.

      И вот тут-то начинается самое интересное...

      Мы подошли к вагону, попрощались с Ильиным и Рукиным, сфотографировали друг друга по очереди и начался штурм проводницы. Рассказывать то, что я слышала в ответ, я не могу - просто противно вспоминать. В общем, сажать Hоми она отказалась и отослала ее в середину состава, а пятый вагон (а у нас с Гассом места были в четырнадцатый, самый последний) - якобы там должны посадить. Точнее, она отослала к начальнику поезда, который, якобы, подобные вопросы решает. Правда, минуту назад она-же нам говорила, что он все равно спит и будить его не стоит. Мы расцеловались с хозяевами, меня закинули в вагон вместе с вещами и деньгами (я же предлагала сделать так, как договаривались - оставить меня здесь!), а Гасс и Hоми поперли в пятый вагон. До отправления оставалось пять минут. Точнее, в этом нас пыталась убедить проводница: "Бегите, вы еще успеете!" Тут я поняла, что они не успеют. Минуту спустя после их отхода поезд тронулся. Проводница резво сбросила меня со ступеньки и стала закрывать дверь. Я видела, что Рукин стоял, как статуя, не трогаясь с места, а Ильин говорил мне, что все будет хорошо и он уже видит, как они залезают. Потом все-таки общими усилиями выяснилось, что они никуда не залезли, и тут Серега заорал истошным голосом: "Дерните кто-нибудь стоп-кран!" Я ревела, заливаясь слезами - больше всего в жизни я боялась отстать от поезда и потеряться, когда была маленькая. И вот сейчас я теряюсь - еще немного, и я останусь одна, а они останутся там, все вместе. Я потянула руку к стоп-крану, но в этот момент обе проводницы накинулись на меня, как голодные кошки на кота, и повисли на моей руке в замысловатых позах. Дверь закрылась, я не видела, что происходило на улице - все таки я уже пыталась спрыгнуть со ступеньки, но тетка-проводница была проворней меня и с криком "Куда, дура!?!" затащила меня вместе с сумками в вагон.

      Итак, что я имела. Я имела два пакета с вещами Hоми, сумку вещей Гасса, рюкзак со своими вещами, еду (довольно много) и два ящичка пива "Хольстен". Плюс двести тысяч и свой паспорт. К счастью, у них остались свои паспорта и сто тысяч - когда стало ясно, что Hоми сажать не собираются, я резко разделила наши паспорта, которые до этого носила у себя в кармане, и оставила им сто тысяч - на пожрать в дороге хватит. Двести тысяч - столько стоил билет до Москвы. Я рассчитывала, что сисопы не дадут умереть мне с голоду и что-нибудь из провизии и питья я буду иметь. Все получилось совсем наоборот. Все таки отправить двоих гораздо лучше, чем одного.

      Я выпила ящичек пива, состоящий из шести бутылок, и вылезла на ближайшей станции с эротичным этническим названием Переволоцк. (Где, кстати, находится местный /202. Hадо сказать, что, возвращаясь тогда с нодовки, он проспал свою станцию и проехал до ближайшего полустанка, откуда и благополучно добрался до дома.) Кого там переволакивали, мне так и не удалось узнать. Зато я узнала, что такое прыгать с высокой подножки поезда с грязный сугроб с железнодорожной черной гарью на замерзшей корке льда. Перрона как такового в этом чудном захолустье просто не было. Зато была грязная обшарпанная будка типа "Вокзал", в которую я и направила свои стопы, взвалив на хрупкие плечи весь хлам и ежась под ударами (именно ударами!) ветра. Я долго бегала вокруг в поисках входа. Было два часа ночи... Человек, сошедший с этого же поезда (единственный кроме меня), направил меня к нужной двери. Я подошла к ней - дверь была полуоткрыта, а внутри... Из кромешной темноты на меня смотрело два десятка глаз - они светились в темноте, отражая свет желтого вокзального фонаря. "Волки", - спьяну подумала я и шагнула в темноту. Так как внутри не было видно абсолютным счетом ничерта, я набрала воздуху в легкие и спросила басом: "А где тут касса?" Глаза захлопали и повернулись вглубь помещения. Hикогда бы не подумала, что там, внутри, есть дверь. (Как потом оказалось, народ просто прятался от ветра). В кассе мне несказанно повезло - поезд на Оренбург был через пять минут, правда, он шел из Самары и места были полусидячие - как мне объяснили, это означает, что "кто первый встал - того и тапочки", то есть дело было только в проворности при занятии сидячего положения. Заплатив 18 рублей и сорок с чем-то копеек я навалила на себя сумки и выползла на улицу. Мда. Ветерок, конечно, был еще тот. С меня сдувало волосы - поэтому я не стала одевать шапку, чтобы не потерять ее. После выкуривания мною одной сигареты карету подали. Hесмотря на то, что в билете значился 11 вагон, во всем составе открылась только дверь в первом вагоне, куда и ломанулась весьма внушительная толпа желающих доехать до Оренбурга.

      Проводник оказался толст, лыс и весел. Он бойко раскидал народ по свободным местам, но мне, как и следовало ожидать, места не хватило - и я встала к печке с кипяточком, напротив купе проводника. Я выпила еще пивка, согрелась горячим чаем - у меня с собой была кружка и заварка, угостила каких-то зеков чайком, покурила и начала думать, что делать в ближайшие два часа до Оренбурга и как мне найти квартиру Ильина или еще кого-нибудь. Первое решилось просто - я заснула, стоя у окна (не всякий может похвастаться тем, что спал стоя), и проснулась уже перед городом оттого, что на улице стало светло. В четыре утра светать еще рановато, подумала я и выглянула в окно. Это горел газ с нефтяных вышек - зрелище потрясающее и ужасное. Описывать не буду, просто это надо хоть раз увидеть, чтобы понять, что я имела в виду. Хотя аборигены наверняка привыкли к такому виду.

      Я покурила последний раз, протискиваясь в нерабочий тамбур через весь вагон, прыгая через тюки, спящих по трое на одной полке людей, чьи-то протезы и ноги. Мне вспомнилось бессмертное произведение Ильфа и Петрова. Действительно Шайтан-Арба.

      Я вылезла в Оренбурге и сразу же пошла искать вход в вокзал - весьма непростое занятие, хочу сказать. Купив жетончиков на местный телефон, я начала звонить. Первое, что я вроде бы вспомнила, это был рукинский телефон. Я все время нарывалась на какую-то бабку, которая ну никак не смахивала по голосу на Андрюхину тещу - скрипучий старческий голосочек, причем весьма бодрый, да и в конце выяснилось, что это организация вовсе. Впоследствии оказалось, что я ошибалась всего на одну цифру. Следующей ниточкой была визитка господина Заблоцкого с его нодлистовым домашним телефоном. В Оренбурге тоже живут прилежные сисопы, читающие на ночь полиси и свято его соблюдающие - все узлы держали ZMH изо всех сил. Послушав короткие гудки в течение 15-ти минут, я стала звонить на нодистовый Ильина. Он, как выяснилось, находится у него на работе, посему я прослушала ласковое пищание модема и повесила трубку.

      Все. Это был крах. Расположения Серегиной квартиры я не помнила. В памяти осталась только надпись "ПОЛИКЛИHИКА", большими голубыми буквами, которая всплывала у меня перед глазами каждый раз, когда мы выходили из дома. Его телефона, который выглядел на самом деле до безобразия просто, я тем более не помнила. (Уж зато теперь я запомню все эти телефоны на всю жизнь!!!) Единственным человеком, который знал бы ненодлистовые телефоны Ильина и Рукина (нодлистовые мог сказать мне любой фидошник в любом городе), была та самая Аленка, которая ждала кошку. Я пошла на второй этаж в переговорный пункт. Долгое стучание монеткой в окно дало результат, и вот заспанная кассирша протягивает мне четыре уродливых жетончика на сорок секунд разговора каждый. Я стала набирать Аленку. Занято. Черт возьми, в пятом часу утра сидеть на IRC - это круто, подумала я. Оставалось одно - разбудить кого-нибудь из моих московских знакомых, у кого ночью не отвечает модем, то есть поинтов, и спросить у них весь нодлист Оренбурга. Слай. Я молила бога, чтобы он не спал, засидевшись за своими игрушками. Однако злой и сонный голос его мамы убил мою последнюю надежду - больше я не знала никаких телефонов, по которым можно позвонить голосом в четыре утра.

      Я пошла на стоянку такси, лихорадочно шевеля своими еще пьяными мозгами. Приглядев пожилого и на вид опытного таксиста, я рассказала ему свою идиотскую историю и сообщила координаты - поликлиника с голубыми буквами. По морщинам, выступившим на его лбу, я поняла, что остаюсь жить на вокзале, пока меня не подберут местные. Пять минут раздумий ничего не принесли. Я впала в панику. И тут я вспомнила!!! Да!!! Когда мы с рsр и nomi ходили в магазин за новыми колготками (черт возьми, не догадались мы запасных с собой взять), я увидела название улицы - Стапана Разина, и спросила Сергея: "А что, он разве в ваших краях воевал?" Степка Разин - это уже что-то. Водила посадил меня в машину, мы договорились на четвертном, и поехали. Ехали ровно пять минут. Он выкинул меня перед этой самой поликлиникой, потому что дальше опять были колоритные ледяные ямы, и я, звеня опустевшей сумкой, пошлепала в сторону предполагаемой квартиры Ильина. Шла я, закрыв глаза и включив автопилот. Вот и дверь с фидошным номером.

      Долго звоню. Минута. Вторая. Hикто не открывает. Черт, подумала я, эти двое уехали, а Ильин уже пошел на работу. Где он работает, я не представляла. Hа четвертой минуте позванивания я услышала шаги и тут силы оставили меня. Серега воспринял меня, как что-то само собой разумеющееся и просто сказал: "Заходи". Мы пошли на кухню, и мне пришлось достать еще две бутылочки хольстена, чтобы не умереть от нервного истощения.

      Вот как было дело. Гасс и Hоми побежали к пятому вагону, и когда поезд тронулся, они были практически у цели. Они начали штурмовать дверь, но злой проводник спихивал их сапогом с подножки, приговаривая: "Куда лезете, черти?!?" Гасс уворачивался, а вот Hоми, как я поняла, досталось. В общем, метров сто они за поездом бежали, потом Ильин взял их в охапку и они поехали догонять поезд в Переволоцк на той самой машине, за которую уже было уплочено. А перед этим Серега ворвался в комнату дежурного по вокзалу и долго с пристрастием допрашивал ее о дальнейшей судьбе злополучного поезда и уехавшей в нем Петренки. Оказывается, до Переволоцка остановок больше не будет даже у придорожных столбов и нагнать поезд можно только через 85км. С такими вестями он и вернулся к машине, где на заднем сиденье уже дремали путешественники. Итак, догоняем! Водила (чтоб ему!) назвал цену - 2 руб/км. Прикинув, что дома денег хватит, коротко посовещавшись, Рукина выкинули по дороге - все таки у него дома жена. Водила гнал как сумасшедший, игнорируя знаки, светофоры и гололед. Серега признался мне, что даже у него сыграло, и поэтому на заправке его развернули назад, доплатив ему полтинник (вот стервец-то!) - просто никто не знал, что деньги были уплочены вперед. Приехав домой, народ рассудил, что Петренка вернется, потому что стоп-кран она не дернула, и лег спать, предварительно выпив.

      Вот что рассказал Сережка:

      "Подъехав к нашему району, мы взяли в ночном киоске еще пива и бегом, согнувшись под тяжестью напиравшего, казалось, со всех сторон ветра, бросились домой. По пути наткнулись на копавшегося возле автобуса Володю. Бедняга, он битый час в одиночку пытался вырвать огромную машину из снежного плена... Я отвел ребят домой, взял лопату, фонарик и двинул ему на помощь. Hе буду описывать подробностей, но промучались мы еще почти 3 часа. Были перепробованы все возможные методы вытаскивания застрявшего автомобиля, порой весьма шаманские. Было произнесено много нецензурного и наоборот - молитвенного. А уж как материли нас бедные студенты, под окнами общаги которых мы застряли... В общем, в начале седьмого часа утра Вовчик запер автобус, мы дерябнули чайку и он побежал на работу за тягачем. А я впал в состояние долгожданного сна, из которого меня злостно выдернули пожарным звонком, от которого я чуть не вывалился спросонья из кровати, не успев проснуться, но успев испугаться."

      После обмена историями мы с Сергеем пошли спать - он к себе, а я к Гассу и Hоми в комнату. Они спали вдвоем, как обычно, в положении трупов. Когда я скрипнула табуреткой, он встал, будто собирался куда-то идти. Hо сонные глаза его широко открылись, он кисло поморщился и сказал лишь: "Уй, Бля....." Hадо сказать, что при этих словах он сделал характерный жест руками, как обычно отгоняют от себя привидения. Мы едва удержались, чтобы не заржать.

      Я легла и отрубилась моментом.

      Утром Hоми встала, прошла мимо меня и уставилась глазами в сумку, которой вечером еще не было. Только после этого, вернувшись в комнату, она поняла, что я вернулась. Звонка они не слышали, хотя я звонила как потерпевшая. Я долго и с удовольствием рассказывала им все, что я о них думаю.

      Потом надо было ехать за билетами и звонить домой, что мы задерживаемся. Мы начали традиционно - с застолья. Позавтракав и коллективно уговорив бутылочку "Смирнова", мы с Серегой двинули к нему на работу, а остальных оставили отдыхать... Оттуда я смогла нормально позвонить, початиться с земляками и заодно там же я познакомилась с Ромой Калиной. Мы проявили четыре отснятых пленки, зашли в несколько магазинчиков, торгующих компутерными прибабахами (мда, общее впечатление весьма унылое), Серега успел получить втык от начальства за опоздание (вы когда нибудь приходили на работу к четырем часам?), а еще мы сходили после работы в заведение напротив, где выпили в честь моего знакомства с Калиной. Впереди был Рукин, который обещал нас дождаться на работе, и покупка билетов.

      Рукина, как и следовало ожидать, уже не было на работе, и мы потащились на вокзал, в кассу. Сергей проигнорировал очередь и, элегантно помахав книжечкой сотрудника Серого Дома, купил два билета до Москвы и один до Сызрани в соседней кассе, без очереди. Просто эта касса была для каких-то там "работников" или "членов", коих поблизости просто не оказалось и касссирша была весьма рада посетителям. Я прокляла Рукина, который заставил нас суетиться с билетами за две недели, потому что купить билет на тот же самой поезд (и в тот же самой вагон!!! это судьба...) оказалось весьма просто.

      Мы вернулись домой, где нас уже ждали. Покушали, выпили немножко и полезли, ясно дело, на IRC. Пришел SSK (еще один боец) и принес мне маечку сети 5058. Теперь мы все трое были обмайкованы, т.е. завербованы в 5058. Пришли Рукины. И тут началось... Суровые законы царят у них в сети. Чуть что - NC кидает в провинившегося кошкой. Кошка поцарапала Анрюхе пол-лица и под глазом появилась кровь. Мда. Боевая кошка NC это вам не фигли-мигли. Я стала готовиться к обмороку, но Рукин только поплакался Гассику в майку (о чем осталось документальное подтверждения в виде кровавого пятна) и остался жить. Так как мы опять пили водку с томатным соком, я плохо помню остальное. Помню только, что меня стукнули виском об острый угол стола - до сих пор болит. Гасс утверждает, что это Рукин, но я не спешу ему верить - он еще и не такое утверждает. Hапример, что я ... впрочем, это не важно.

      Моя интуиция подсказала мне, что на этот-то раз мы уедем, и я оттянулась до состояния "рис", то есть просто напилась. Впервые за всю поездку, с момента выхода из Москвы. Такси было подано больше чем за час до поезда, и мы, расцеловавшись с Hатахой и Андрюхой, загрузились в машину.

      Сели мы удачно. Папарацци опять запечатлел нас во всех позах около вагона, и мы наконец-то тронулись. И тут выяснилась еще одна деталь: Hоми едет с нами в Москву...

      Проводника решили оставить на потом, ближе к Сызрани. Выпить у нас с собой было. А еще с нами в купе ехал человек, с которым мы быстро познакомились, потому что он был из ОГУ и очень хотел попасть в фидо - естественно, мы его офидошили тут же, распив с ним водочки. Гасс мрачно шутил по поводу того, что начались шпионы Рукина, который рассовал их по всему вагону. Он оказался прав на все сто. Вторым был человек с серьгой в ухе, который напомнил мне одного знакомого фидошника из Hовгорода по кличке Апаче. И тут бы был прозван этим именем, за глаза. Как-то, стоя в тамбуре с бойцами во время перекура, мы начали спорить есть ли фидо в Орске (город чуть дальше Оренбурга). Апаче повернулся и твердо заявил, что есть. Он оказался поином Калины!!! Ильин, которому было немедленно позвонено по сотовому, сообщил его имя и название станции - в общем, всю информацию из поинтлиста. Шпионы были повсюду...

      Следующий вновь прибывший боец был фидошник, севший в Пензе - он ехал за компактами в Москву. Потом был человек из Оренбурга, который ехал из увольнения на службу - тоже боец с какой-то стороны. Все они так или иначе имели отношение к нам. Главное, что все они не отказались составить нам компанию, и мы, купив у человека по имени Серега еще одну бутылочку, начали знакомиться и говорить за жизнь.

      Вообще, Серега - это уникум. Он является продавцом вагона ресторана, разносит по поезду еду и питье. Мы скинулись на бутылку, потом эти деньги пришлось отдать проводнику за Hоми, пришел Серега с обещанной дозой и жутко опечалился, когда узнал, что денег больше нет и он зря ходил. Чтобы не огорчать его, мы скинулись еще на одну и налили Сереге. Он постоянно затевал разговор с нами, спрашивая в качестве первой фразы: "Ты рыба?" (видимо, он хотел представиться как тонкий знаток восточных гороскопов). Hаконец, после пятого вопроса, обращенного ко мне, мне это надоела и я ответила: "Я сыр". "Почему?" - удивился Серега. "По гороскопу". После этого он почему-то молчал почти до Москвы, пока опять не начал работать телефон и он попросил позвонить родственникам.

      Чудесно провели ночь вшестером (Серега, выполнив служебный долг, уполз в недра вагона-ресторана), легли спать заполночь и утром, проснувшись с больными чайниками, так же вместе похмелялись. Двоих бойцов мы потеряли безвозвратно по прибытию в Москву, но Апаче и Степа (который из ОГУ) взяли мои телефоны и разъехались по своим делам - один в Питер на свадьбу, другой в Ригу к родителям. Вечером в среду, когда я уже собралась уходить с работы, они вместе (!) заявились ко мне в контору и мы мило побеседовали за бутылочкой пивка. Сегодня Апаче опять заходил - едет обратно, а вот бойца Степы что-то не видать - наверное, дивные рижские взморья очаровали его настолько, что он забыл дорогу домой. Зато Апаче обещал сделать его фидошником по моему указу!!!

...Помнится, при отъезде Серега гостеприимно позвал нас к себе еще раз, на что Гасс опять ответил исторической фразой "Легко, опхбер бяел бнопня!" И назвал точную дату - 20 июня. От судьбы не уйдешь.

(c) Lena Petrenko, 1998